Издание посвящено женщинам, которые внесли большой вклад в развитие отечественного декоративного искусства и дизайна ХХ века.

На страницах книги представлено более 300 предметов — от смелых решений в текстиле, фарфоре и стекле до интерьеров космических кораблей и изделий массового производства.

Презентация прошла в Музее декоративного искусства 24 сентября.

Перейти на страницу книги

Модератор:

Наталья Стрижкова — заместитель директора по экспозиционно-выставочной и проектной работе Музея декоративного искусства.

Участники:

Дарья Сережкина — куратор выставки «Авангардистки дизайна»

Алена Сокольникова — кандидат педагогических наук, доцент ВАК, член Союза дизайнеров России. Историк дизайна, независимый куратор, автор телеграм-канала «Дизайн в деталях». Индустриальный лидер курсов и преподаватель Школы дизайна Центрального университета. Автор составитель и соавтор книги «От ткани до космоса. Авангардистки дизайна».

Анна Толстикова — художник, дизайнер

Дмитрий Мордвинцев — дизайнер, руководитель студии «ABCdesign»

Анастасия Евдокимова — генеральный директор издательства «Кучково поле Музеон»

***

Наталья Стрижкова: Прежде всего, хочу попросить Дарью рассказать о выставке «Авангардистки дизайна». Как она создавалась и в чем уникальность этого проекта?

Дарья Сережкина: Это большое исследование наших фондов, поскольку выставка примерно на 90% была основана на предметах из коллекции нашего музея. Мы отбирали их по принципу того, кто и как из женщин в советское время и предшествующий период работал над развитием декоративно-прикладного искусства, протодизайна и дизайна как такового.

Сама экспозиция была построена по хронологическому принципу, чтобы зрители с самого начала знакомились с теми, кто стоял у истоков так называемого протодизайна в конце XIX — начале XX века. Это Елена Поленова, княгиня Мария Тенишева, артель «Вербовка». Именно эти женщины придумали переосмыслить традиционное народное искусство и придать ему новое значение. Сегодня это как раз то, чем и занимается дизайн: создает не просто красивую вещь для украшения пространства, но и предмет, отвечающий утилитарным потребностям человека. Все это началось с конца XIX — начала XX века.

После этого шел большой раздел, посвященный 1920-м годам. Это была эпоха агитфарфора и агиттекстиля, эпоха экспериментов с тканью, вышивкой и костюмом.

Далее в экспозиции были представлены работы 1930–1950-х годов, где демонстрировались образцы художниц и дизайнеров, которые занимались тканями и созданием рисунков для обоев. Причем многие предметы оказались знакомы посетителям. Мы показывали их происхождение, что это разрабатывал не какой-то неизвестный автор или безымянная группа на заводе, а у всего есть имя.

Посетителей очень впечатлила история 1960-х годов и работа со стеклом. Сегодня многие критики и журналисты говорят, что стекло практически не интересует молодых дизайнеров, потому что с ним сложно работать. Но на выставке были показаны действительно выдающиеся, красивые формы и интересные приемы работы на стекольных заводах.

Еще многих впечатлили эскизы знакомых каждому скатертей с фруктами и цветочками. Это воспринимается как нечто забытое, старое и неинтересное, но за каждым таким предметом стоял человек со своим именем и идеей.

Заканчивалась выставка перестройкой, 1980–1990-ми годами и экспериментами женщин, в том числе в промышленном дизайне. Это то, что исконно считается исключительно мужской сферой, которой не касается рука женщины. Однако мы показали работы дизайнеров из Всесоюзного научно-исследовательского института технической эстетики. Наши коллеги из Музея космонавтики предоставили выдающиеся эскизы и работы Галины Балашовой, которая предложила идеи обустройства кабин ракет-носителей «Союз». Они видоизменяются, но используются до сих пор.

Наталья Стрижкова: Спасибо. Из той структуры выставки, которую озвучила Дарья, понятно, что в экспозиции представлены в основном предметы декоративно-прикладного искусства. Сейчас у нас идет выставка Веры Мухиной, которая тоже вошла в каталог со своими работами из текстиля и стекла. А где все-таки проходит граница между декоративным искусством и дизайном? Почему мы ведем историю дизайна именно от декоративного искусства, вплоть до художественных мастерских русского стиля Елены Поленовой и Марии Тенишевой? Ведь сегодня мы воспринимаем их наследие совсем не как дизайн.

В музее мы постоянно сталкиваемся со следующим запросом: чтобы разрабатывать не просто реплики и копии западного, американского или японского дизайна, нам необходимо вдохновляться предметами народного и декоративно-прикладного искусства. Как все это связано между собой и почему мы имеем право называть это дизайном?

Алена Сокольникова: Спасибо за вопрос. Как историк дизайна, я хочу сразу подсветить, что разделение на декоративно-прикладное и «высокое» искусство началось еще в эпоху Возрождения. Именно в этот момент наметилась некоторая искусствоведческая маргинализация декоративного искусства.

Впоследствии повлияла промышленная революция, давшая толчок дизайну. Само слово «дизайн» означает «проект». То есть дизайнер создает некую инструкцию для массового, тиражного производства вещи, в изготовлении которой сам в дальнейшем не участвует. Так появилась профессия дизайнера в ее современном понимании.

Часто эта дихотомия мешала целостному восприятию предметного творчества, которое начало формироваться в период постмодерна. Когда мы смотрим на предметное творчество, мы видим единые принципы и законы работы. И сейчас, когда в дизайне меняется понятие тиража — появляются мелкосерийные или уникальные вещи, которые тоже являются объектами коллекционного дизайна, — эти границы максимально стираются. Многие музеи дизайна возникают на базе музеев декоративно-прикладного искусства. Это популярная и абсолютно не случайная практика для музеев по всей Европе.

Гендерной историей дизайна я занимаюсь примерно с 2011 года и встречаю огромное количество интересных женщин. Они сочетали в себе инженерное и художественное образование, как, например, Светлана Алексеевна Усова. Ее работы мы включили в фонд музея, а затем дополнили ими выставку «Авангардистки дизайна». Она — очень яркое лицо эпохи, показывающее сложный путь женщин в профессию, когда в нее зачастую проще было зайти с научно-технической стороны, нежели с художественной.

Мы живем в рамках стереотипа о том, что советское государство сделало женщин равными в правах с мужчинами. Это действительно дало колоссальные результаты. В то время как в Баухаусе с женщин брали бóльшую плату за обучение, чем с мужчин, и пускали их не на все факультеты, наши женщины получали образование абсолютно бесплатно.

Однако с момента создания Союза художников СССР мир искусства снова стал сужаться, превращаясь в узкий мужской круг. Появилось четкое разделение внутри Союза художников: например, искусство книги или искусство плаката считалось более престижным, «мужским». В своем исследовании на основе статистики по журналам «Техническая эстетика» и «Декоративное искусство СССР» я изучала, почему в одних сферах женщин было больше, а в других меньше.

И здесь интересно вернуться к вашему вопросу про Веру Мухину. Путь женщины в советском художественном стекле Мухина буквально «проложила грудью». Изначально ей разрешили стать скульптором во многом из-за травмированного в аварии лица. Также говорят, что в стеклоделие она ушла потому, что ее монументальные проекты в определенный период «заворачивали». Тем не менее я считаю, что работа со стеклом была полноценной и очень знаковой частью ее творчества, и текущая выставка это доказывает.

Если смотреть на декоративное искусство, то статистика упоминания женщин в художественном стекле очень высокая. Первой, безусловно, идет Вера Мухина, а следом за ней чаще всего упоминаются Людмила и Дмитрий Шушкановы, которые работали в паре.

В стекле колоссальную роль играет сам технологический момент. Если мы говорим про гутную технику и выдувное стекло, то мастером-исполнителем у печи все равно оставался мужчина. Требовалась огромная физическая сила, чтобы удержать стекло на выдувной трубке и обработать его в руках. В этой сфере художники (даже выдающиеся женщины-мастера) всегда работали в тесной связке со своим выдувальщиком. И примечательно, что авторы-женщины наравне с собой указывали имена мастеров-исполнителей и всегда на этом настаивали. Директор завода или главный художник производства пишет имя простого исполнителя наравне с автором.

Наталья Стрижкова: Изначально над этой книгой собиралась работать только Алена Сокольникова, но из-за плотного графика в проекте появились и другие авторы, среди которых — Анна Толстикова.

Анна, у меня к вам следующий вопрос. Артель «Вербовка» — это уникальное явление в истории декоративного искусства, дизайна и в истории русского авангарда в целом. При этом о ней известно очень мало, и самих аутентичных вещей практически не осталось. Скажите, пожалуйста, дает ли ваша статья понимание этого феномена? Какие неизвестные ранее факты она открывает?

Анна Толстикова: Спасибо большое за внимание к теме. Прежде всего хочу уточнить: хотя я и являюсь соавтором, текст статьи писала Мария Каминская. Я занималась практической частью — реализовала проект руками.

Это действительно малоизученная страница русского авангарда, когда Казимир Малевич и его круг создавали эскизы для прикладных вещей: сумок, подушек, шарфов, ширм и многого другого. Все это делалось для артели, которой руководила Наталья Михайловна Давыдова. Эта история продолжалась примерно два года, с 1915 по 1917 год. В ней участвовало множество великих женщин-художниц: Любовь Попова, Надежда Удальцова Ольга Розанова.

История уникальна тем, что если супрематизм как станковое искусство пробивал себе дорогу к зрителю с огромным трудом, то в виде прикладного искусства его приняли сразу. Вещи, создававшиеся по эскизам авангардистов, имели колоссальный успех. Это было абсолютно прикладное сотворчество: художники отдавали эскизы вышивальщицам, те создавали образцы (сумочки, шарфы, подушки), и все это с успехом продавалось в Москве, Санкт-Петербурге и Европе.

Но наступил 1917 год, и после ряда трагических событий для нашей страны проект завершился. Однако он оставил глубочайший след в искусстве. Например, Любовь Попова позже применила эти наработки для создания тканей. Казимир Малевич также перенес этот опыт на ткани и фарфор.

В каталоге искусствовед Мария Каминская подробно рассказывает эту историю. Это очень важно, ведь область действительно малоизученная. На сегодняшний день нами реконструировано уже около 80 вещей. Наша цель — рассказать историю Натальи Давыдовой. 7 октября мы открываем выставку этой коллекции во Владимире.

Наталья Стрижкова: По каким источникам вы реконструируете эти вещи?

Анна Толстикова: Сохранились фотографии, в том числе снимки Оливера Сейлора. Американский театральный критик и фотограф Сейлор в свое время случайно пришел на выставку артели «Вербовка» и сфотографировал экспонаты.

Есть фотографии в разных периодических изданиях, сохранились эскизы. При этом для некоторых вещей у нас были и эскизы, и фотографии. По тем эскизам, которые дошли до наших дней, не всегда известно, были ли они когда-либо реализованы в материале. Мы их реализовали.

Также мы опирались на тот факт, что художники часто использовали для вышивки фрагменты своих станковых произведений. Поэтому для реконструируемых нами вещей мы брали элементы их картин. Это документально зафиксировано: например, Любовь Попова или Надежда Удальцова создавали станковую работу, которая затем превращалась в эскиз для прикладной вещи, либо наоборот. Эта тесная взаимосвязь прикладного творчества со станковым искусством и дала нам моральное право пойти по такому же пути при воссоздании коллекции.

Наталья Стрижкова: То есть нет иерархии в искусстве, нет границ.

Анна Толстикова: Да, это особенно показательная история. И в заключение этой темы: почему сумочки были так актуальны для художников-супрематистов? Сумочка — это картина, которая «пошла на улицу», которую видят люди. Подушка — это картина, которая сидит на диване. А сумочка всегда на виду. Современные шоперы являются продолжением этой темы.

Наталья Стрижкова: Спасибо большое за ваш рассказ. В этом году наш музей проводит уже пятый Всероссийский конкурс «Придумано и сделано в России». В нем представлены четыре основные номинации, внутри которых есть несколько категорий: предметный дизайн, студийный дизайн, дизайн различных материалов и, конечно же, графический дизайн. Есть искусство дизайна в полиграфии и книжном деле.

Сегодня с нами графический дизайнер Дмитрий Мордвинцев. Он не только делает книги, но и преподает. Дмитрий, когда вы работали над макетом этой книги, как вы вырабатывали ее стиль, как определяли графический язык? Как сделать так, чтобы графический дизайн работал на общую концепцию книги, чтобы особенности экспонатов, стили и направления, о которых мы рассказываем, считывались зрителем с первого взгляда — уже в самой обложке, макете и верстке?

Дмитрий Мордвинцев: Прежде всего, прошу прощения — книгу о женщинах в дизайне, конечно, должна была делать моя коллега-женщина. В качестве микрореабилитации добавлю: макет придумал я, но огромное количество технической работы, включая верстку и цветокоррекцию, выполнили мои коллеги по цеху — девушки из нашей студии ABCdesign.

Я с огромным удовольствием ухватился за эту тему. Все, что связано с авангардом, так или иначе всплывает на протяжении моего творческого пути в книгоиздании, каждый раз открываясь с новой стороны. И в данном проекте для меня важна не столько гендерная составляющая, сколько сам генезис этого процесса. Мы проследили огромный путь от начала XX века до 1980-х годов. Путь от авангардных костюмов Варвары Степановой до прекрасных разработок космических интерьеров Галины Балашовой. Стояла задача создать единый образ издания, который будет отвечать сразу за весь XX век. Мне кажется, это получилось. Спасибо издательству, которое пошло навстречу: обложка вышла по-настоящему космической — и буквально, и метафорически — с этим зеркальным эффектом.

Идея этого проекта заключалась в том, чтобы собрать под одной обложкой разные вещи, эпохи и жанры. Мы хотели создать некую «шкатулку». Книга специально сделана в небольшом формате. Это не альбом и не классический выставочный каталог, где просто рассматривают картинки. Это скорее маленькая энциклопедия. В ней все разложено по полочкам — как в образцовой женской шкатулке. Такую задачу я перед собой ставил: сделать страницы похожими на выставочные витрины.

Что касается границ дизайна и различных жанров — стекла, тканей, интерьеров и книжного дела, я считаю абсолютно верным то, что Алена говорила о переформатировании музеев прикладного искусства в музеи дизайна. Дизайн принципиально отличается от станкового искусства тем, что у него всегда есть прикладная задача: он не может просто радовать своего автора. У дизайна есть предназначение и функция. Продукт должен не только нравиться дизайнеру, но и отвечать требованиям заказчика и конечного потребителя.

Здорово, что эта книга и представленные в ней объекты находятся на стыке. Иногда в вещи превалирует чистая функция, но при этом в ней заложен глубокий разговор об эстетике и красоте. Иногда это, напротив, произведение искусства, где функционалу уделено меньше внимания, но он все равно присутствует. Пограничное состояние — всегда самое интересное.

Наталья Стрижкова: Спасибо большое, Дмитрий. Действительно, наша просьба к вам была «соединить ткани с космосом так, чтобы это сразу считывалось». Мне кажется, это получилось. И очень ценно, что книга вышла не просто как абстрактный арт-объект или узкая «книга художника» — она объединила в себе эстетику и функциональность. В ней есть понятная навигация и верстка. Музейные предметы идеально напечатаны: и по цветопередаче, и по масштабам, и по соотношению предмета, текста и подписей. И в этом, конечно, заслуга не только дизайнеров.

Главным партнером со стороны издательства «Кучково поле Музеон» выступила Анастасия Евдокимова. Анастасия, ваше издательство выпускает книги самых разных жанров, форматов и тематик, в том числе и для нашего музея. Но я помню, что, когда мы только начинали делать выставку и каталог, я почувствовала у вас личный, глубокий интерес к этой теме. Расскажите, почему издательству было интересно взяться за эту книгу? Тема «Женщины в дизайне» — это узкая ниша, или она, наоборот, сейчас востребована, и вы понимали, что на нее есть спрос? Как вы видите будущее этой книги на большом книжном рынке?

Анастасия Евдокимова: Спасибо за вопрос. Действительно, этот проект мы обсуждали довольно давно. Как издатель я понимала, что это сейчас в тренде. Многие музеи делают успешные экспозиции и книги на эту тему. Например, в нашем портфеле уже есть книга «Москвичка», выпущенная к одноименной выставке Музея Москвы. «Москвичка» уже больше года на рынке и отлично продается. Под нее создавалось много презентаций и лекций в совершенно разных музеях.

Сама идея — проследить путь от тканей до космоса — завораживает. Это огромный размах, множество разных художниц, которых нужно было сюжетно объединить. Когда к работе присоединились другие авторы, перед нашим редактором встала сложная задача — привести тексты к единому стилю. Но мы часто работаем с музеями и с удовольствием откликаемся на предложения, которые требуют от нас творческого соучастия. Когда ты не просто механически исполняешь чужой замысел, а выступаешь полноценным партнером.

Формат, который мы выбрали, кажется сегодня самым правильным. Ведь когда мы говорим «альбом», сразу представляется огромный фолиант, который можно только лениво листать в кресле. Тенденция же современного издательского процесса идет в сторону демократизации формата. Книгой должно быть удобно пользоваться. Мы выпустили полноценную книгу-исследование.

Я уверена, что издание ждет прекрасная судьба. Здорово, что книга будет продаваться в самом музее и выйдет на широкий книжный рынок. Это важно для популяризации коллекции музея и самой темы женского дизайна.

Заказать книгу с бесплатной доставкой по России