О «Правде» говоря: редакторское эссе про то, как создавался «Дом Правды. На первой полосе архитектуры».

Внутренняя, редакционная работа обычно скрыта от посторонних глаз: мы получаем только готовый продукт, оцениваем финальный результат. Однако процесс разработки издания — это по-настоящему интересная история (порой ничуть не менее захватывающая, чем тема, которой оно посвящено), позволяющая с новых точек зрения взглянуть на книгу. И в этом эссе авторства Александры Громыхиной читателю предлагается заглянуть на «издательскую кухню» и узнать, с какими сложностями столкнулся редактор, готовивший «Дом Правды» к выходу, как их удалось преодолеть, и почему правда о «Правде» только начинает рассказываться.

***

Источниками иллюстраций послужили архивные документы и фотографии, различные публикации, документальные кинофильмы, а также заказанные издательством фотосъемки. Изначально Катерина Ахтырская и Евгений Корнеев хотели создать в макете «ленточное окно»: между двух параллельных полос — оконных рам, проходящих через всю книгу, разместить иллюстрации, которые бы встали на место стекол. Позднее при работе с материалом они от этой концепции отказались, и линии стали, по крайней мере с моей точки зрения, обозначать скорее конвейерную ленту, отсылая к бесконечному потоку тиражей газет.

Работу над текстом я начала в октябре 2024 года. Введение тогда было посвящено архитектурному облику и символам Москвы. Но комбинат издательства «Правда» сложно причислить к постройкам, образ которых известен каждому. После переработки введения главной темой стало уже историческое наследие и то, что мы относим к таковому. Это было гораздо более удачное решение: данную тему можно считать центральной для книги в целом. Мы говорим о наследии вначале Пантелеймона Голосова, затем недолго просуществовавшей Мастерской №12 и, наконец, располагавшейся в здании редакции газеты: о том, что им удалось создать, будь то здания и их проекты, интерьеры или статьи.

В своих правках и пожеланиях по содержанию я отталкивалась от того, что книгу будет читать не только узкий круг специалистов по истории архитектуры, но и более широкая и менее погруженная в тему аудитория. Та, которой бывает интересно узнавать про историю зданий и рассматривать исторические фотографии и чертежи, но которая не скажет с ходу, например, в чем разница между конструктивизмом и авангардом или как были устроены архитектурные мастерские Моссовета. Авторы же, в свою очередь, старались не задерживаться на вещах, совсем уж очевидных для специалистов и любителей истории архитектуры, чтобы им тоже было интересно. Баланс в таких случаях выдерживать трудно, но, надеюсь, у нас это получилось.

Пожалуй, самой сложной была работа над главой про Пантелеймона Голосова. Несмотря на то, что его биография не самая насыщенная и запутанная, изложить ее можно по-разному. При этом известно о нем не так много, чтобы была возможность углубляться в те или иные аспекты — нужно использовать все что есть. Так что в основном я работала над стилистикой, структурой и логикой изложения. Мы с автором остановились на том, что лучше сначала дать биографические сведения (происхождение, учеба, преподавание), а затем рассмотреть главные архитектурные проекты, созданные Голосовым и его мастерской, что позволило собрать вторую часть главы из блоков про общие тенденции и частные их воплощения. В результате проекты как бы двигаются по временной линии, по нашему внутреннему «конвейеру».

А вот с главой про собственно строительство комбината особых трудностей не возникло, кроме одного момента. Большая выдержка из статьи Василия Симбирцева дана по той простой причине, что других сведений о конкурсных проектах «Правды» найти не получилось. Симбирцев скуп на художественные оценки, перечисляет в основном технические характеристики и соотносит их с условиями конкурса, которые опять-таки не удалось установить по другим источникам. Поэтому перефразировать или сократить его текст без потери важных фактических деталей было невозможно.

Самое сложное в главе про интерьеры заключалось в компоновке графического материала, собранного из разных источников: от чертежей в ЦГА г. Москвы до статей в советских журналах. Иллюстраций было в избытке, но одновременно недостаточно, особенно в плане цветовых решений и разнообразия запечатленных типов помещений. Так что потребовалась основательная дизайнерская работа по выделению смысловых и визуальных блоков дополнительно к тем материалам, которые были отобраны автором. Также приходится сожалеть, что статья в «Российской газете» о ходе реконструкции «Правды» вышла слишком поздно, уже летом 2025 года, и мы не смогли расширить текст, включив информацию о более поздних переделках. Например, о том, как в кабинете главного редактора появилась деревянная обшивка, прикрепленная поверх слоя старых газет. Поэтому в книге изменения, которые происходили в интерьерах на протяжении работы комбината, можно оценить лишь по современным снимкам и фотографиям из следующей главы, где мы старались захватить при отборе как можно больше деталей помещений, не ограничиваясь конференц-залами и кабинетом главного редактора (хотя без них, конечно, не обошлось).

Краткий обзор истории газеты «Правда» — наверное, самая спорная часть книги. Парадокс «Правды», как и любого пропагандистского органа, в том, что подача ее истории сама легко ударяется в пропаганду. Материалов в газете вышло так много и она была вовлечена в такое огромное количество политических, общественных и экономических процессов, что каждый может убедительно обосновать любую оценку ее работы. Но нам не хотелось морализаторствовать или устраивать политические дискуссии в книге, для этого не предназначенной. Я видела нашей задачей запечатление исторической роли «Правды» через обрисовку ее масштабов, тенденций, которые наблюдались в ее публикациях, и причин, которыми они были обусловлены. Закономерно, что из-за этого в тексте акцентирована связь редакции с партией, а текстовая картина рисуется широкими мазками, без мелких штрихов. В иллюстрациях мы делали упор на лица «Правды», начиная с вождей народов и заканчивая сотрудницей отдела писем, — на всех тех, без чьего труда газета бы не могла существовать и пользоваться таким большим влиянием. Они вносят человеческое в описание механизмов полиграфической глыбы. Этим, к слову, для меня ценна и глава про Голосова: она показывает важность фигуры отдельного человека в массовых процессах и то, что необязательно отпечататься в народной памяти драматичной личной историей, чтобы стать неотъемлемой частью истории всеобщей.

Верстка книги, с учетом сложности макета и периодических исправлений материала, была готова только весной 2025 года. Здесь главной сложностью стало взаиморасположение текстов и графики таким образом, чтобы взгляд при чтении не спотыкался и порядок размещения иллюстраций не вносил путаницу. Из-за того, что дизайнеры и авторы работали по отдельности, зная о работе друг друга лишь в общих чертах, конструктивистского идеала функционального макета, увы, достичь не получилось: подготовленный авторами материал и выбранное дизайнерами оформление нередко конфликтовали. Поэтому где-то иллюстрации сместились за пределы текстового блока, к которому относятся, где-то немного нарушена хронология. А вот принцип расположения колонок текста в итоге утвердили такой, который позволяет сплошное чтение, без отыскивания продолжения в разных местах на каждой новой странице.

Когда я начинала работать над книгой, то подумала: «Что интересного можно сказать о таком невзрачном полиграфическом комбинате?» Но на то, чтобы подготовить книгу, просто рассказывающую самое главное о Пантелеймоне Голосове, комбинате «Правда» и газете, ради которой его возвели, у нас ушло больше года. Теперь я знаю, что связанных с ним историй и белых пятен, заслуживающих восстановления, столько, что хватит на еще несколько лет исследований. И надеюсь, что у нас получится и читателей заинтересовать комбинатом «Правда» так же, как в итоге заинтересовалась я.